ruen
О проекте Направления Проекты Будущие продукты Ресурсы Эксперты

О Сибири с любовью




Сибирь была и остается в глазах большинства людей таинственной территорией с суровым климатом и неустроенным бытом. А задачей науки всегда было раскрыть секреты природы и покорить ее. О природе Сибири и ее загадках говорили ученые, гости недавнего форума «Влияние климатических изменений на окружающую среду и население Сибири», организованного исследовательским Центром ТГУ «Транссибирский научный путь» (TSSW). Для многих сотрудников и партнеров этого Центра, наш регион – не только объект исследования, но и Родина. Поэтому они говорят о ней с любовью и теплотой даже в своих научных докладах. В их речи много эмоций, лирических отступлений и историй из жизни. Мы поговорили о будущем нашего региона с партнерами Центра TSSW, представляющими различные сибирские университеты и исследовательские структуры. И выяснилось, что их мысли часто перекликаются с тем, что в разное время говорили об этой мега-территории русские писатели и общественные деятели.


«И то, что пугает в Сибири других, для нас не только привычно, но и необходимо: нам легче дышится, если зимой мороз, а не капель; мы ощущаем покой, а не страх в нетронутой, дикой тайге; немереные просторы и могучие реки сформировали нашу вольную, норовистую душу». (Валентин Распутин, «Сибирь, Сибирь»)



Владимир Викторович Кириллов (канд. биол. наук, зав. лабораторией, Институт водных и экологических проблем СО РАН, Барнаул):

— Всегда забавно слышать утверждения о том, что Сибирь не пригодна для жизни – холод, гнус, суровые условия... На самом деле, для тех, то здесь родился, Сибирь – самое пригодное и самое комфортное место, и в том числе, с точки зрения медицинской. У нас есть нормальное, жаркое лето и нормальная холодная зима. Человеческий организм приспособлен к таким постепенным изменениям погоды в течение года. Вся моя жизнь прошла в Сибири в квадрате тысяча на тысячу километров. И я никуда отсюда не уеду. Мне, напротив, очень тяжело в жарком климате. Я как-то отдыхал в Греции, и мне совершенно там не понравилось. Я не понимаю, как можно жить при сорока пяти градусах? И эта жара все время – круглый год! А от нее ведь не спасешься, как от холода. Однажды в самолете я познакомился с индусом, который занимается у нас, в Сибири, продажей теплой одежды. Я ему в шутку сказал: ¨Делаешь деньги, продавая нам тепло!¨ На что он ответил: ¨На продаже холода я бы сделал деньги намного быстрее¨. Тогда я задумался, ведь он прав: спасение от жары обходится дороже, и проблем от нее больше.
Но есть один момент, который стоит учитывать. Очень сложно акклиматизироваться и адаптироваться к сибирской природе, к ритму жизни, к продуктам питания тем, кто сюда переезжает, тем, кто не родился здесь. Существует целая наука – медицина Севера, потому что это серьезная проблема. На мой взгляд, лучше, чтобы работники не приезжали на вахту, меняя климат по несколько раз в год, а жили бы в Сибири постоянно, пусть даже и в суровых условиях. Это было бы не так губительно для их здоровья.

Елена Дмитриевна Лапшина (д-р биол. наук, проф., Югорский государственный университет, исследовательская станция «Мухрино», Ханты-Мансийск, ХМАО):

— В Сибири, на самом деле, очень комфортный для человека континентальный климат. Южная Сибирь – это вообще биологический оптимум для человека: степи, черноземы, продуктивные леса… И я никогда не использую слово «суровый» в отношении климата Сибири. Нет, он просто холодный. И местное население, жившее здесь веками и тысячелетиями, к нему привыкло. Другой вопрос, что плотность населения в Сибири всегда была невелика. Но это природная закономерность: плотность животных и растений на наших территориях тоже всегда была очень низкой по сравнению с другими районами России. Причиной тому не суровость климата, а простая математика – все зависит от того, какое количество животных и людей может прокормить та или иная территория. Когда не существовало современных технологий, когда способы хозяйствования были традиционными, Сибирь могла прокормить меньшее число людей. Сегодня, конечно, ситуация изменилась, и плотность населения может еще расти и расти.


«Снится мне часто сибирский лес. Снится он мне зелёный, глухой, полный тайны своих непроходимых болот, «окон», с бездонной топью, прикрытых изумрудно-ярким мхом, над которым высится богун-трава, да лютик легкокорный». (Надежда Лухманова, «Ёлка в зимнице»)




Владимир Викторович Кириллов:
— Как-то мы с командой экспертов ездили на Ямал, на озеро Большое Щучье. Нашей задачей было дать оценку его экологическому состоянию. Озеро не поражает своими масштабами, но невероятно красивое – чистое, глубокое. Вокруг него стоят высокие (по сибирским меркам, конечно) горы. Когда мы вернулись, в институте меня спросили, можно ли в этом месте развивать рекреационную деятельность – построить санаторий, например. Я сказал, что не стоит там ничего строить, лечиться на озере можно и без санатория. По-моему, достаточно просто привезти человека туда, чтобы он посидел на берегу, посмотрел на эту красоту, подумал о чем-нибудь хорошем, добром. И главное, что он там получит – это спокойствие, природное спокойствие, которое предается в таких красивых местах и человеку.


«Люди в Новосибирске очень открытые, ­доброжелательные. В Сибирь отправляли ссыльных со всей России, так что история края — история совместного выживания самых разных людей, оказавшихся здесь не по своей воле». (Александр Баянов, «Русский репортер», №39, 2012г.)




Александр Васильевич Кононов (канд. биол. наук, Северо-Восточный федеральный университет им. М. К. Аммосова, Якутск):

— Что я слышу о Якутии, когда приезжаю за рубеж? Мамонты, алмазы, золото и минус 50. Вот такой имидж у всей Сибири, и мне это глубоко неприятно. По-моему, имидж Сибири должны составлять люди. Наверное, то, что я говорю, не очень научно, это скорее мое личное наблюдение, но настолько добрых людей я не встречал нигде. Убежден, что в мягких условиях хорошие добрые люди – не такое массовое явление, как у нас здесь! Проживание в суровых климатических условиях приводит к тому, что люди вынуждены идти на взаимовыручку. Постепенно это формирует в нас какой-то альтруизм, доброту к ближнему. Плохие люди здесь просто не выживут.

Владимир Викторович Кириллов:

 — Увязывать напрямую климат и менталитет, наверное, нельзя. Это очень сложные, многофакторные явления. Но если подумать, конечно, то улавливаются некоторые закономерности. У нас очень большие амплитуды температур: от минус сорока до плюс сорока. Поэтому нам приходится заранее готовиться к длинной холодной зиме. К тому же, у нас огромные расстояния, преодолевать которые совсем не просто в силу опять же природных факторов. Поэтому планировать нужно и на большие расстояния. Сама природа диктует необходимость готовиться, планировать, а значит, формирует в людях, здесь живущих, неспешность и вдумчивость.

И еще у меня есть такое интересное наблюдение: в Сибири очень мало вегетарианцев. Намного меньше, чем в европейской части России. А все потому, что холода формируют в организме потребность в жирной, калорийной пище.
Ну, а самое главное свойство сибиряков – это доброта! Это я точно знаю. Потому что природа у нас добрая, и люди добрые.


«Люди ослепленно ликовали: ¨Мы покорили золото!¨ Золото смеялось им в ответ ¨Я покорило человека. Весь мир да поклонится моему величию и да послужит мне¨. И светлый день вдруг заалел от крови». (Вячеслав Шишков, «Угрюм-река»)




 Александр Васильевич Кононов:

 — Есть такое мнение, что из Сибири выкачивают слишком много природных богатств и слишком мало оставляют тем, кто здесь живет. Я не совсем с этим согласен. Все-таки нужды государства касаются всех, ведь оно заботится о нас. И мы должны идти ему навстречу. Классик сказал, что государство – это машина подавления. Но это не так. Государство – это поддержка населения. Перегибы, конечно, есть, сложно не замечать, когда частные корпорации начинают прибирать к рукам богатства всей родины. Но нельзя говорить, что богатства Сибири, якобы, нужны только государству для оборонного производства или других его нужд. Нет. Подумайте, ведь, например, тот же никель мы добываем и для себя! Чтобы потом произвести и использовать в быту никелированную сковородку. Но осваивать такие огромные и богатые пространства может только государство, только ему хватит на это ресурсов. А пользоваться добытым будем потом все мы.
  
Панические настроения из-за того, что «нельзя трогать ресурсы, потому что они истощаются» или «нарушится что-то в природе», это глупость. Мы должны пользоваться теми благами, которыми нас щедро одарила наша природа. Другой вопрос, что делать это нужно с умом. Недавно у нас, в Якутии, хотели строить химический комбинат по переработке газа в аммиак. И мы долго спорили, можно ли это делать, ведь нужно учитывать и климатические факторы в этом вопросе. На большей части севера Сибири – мерзлота. Представьте себе масштабы катастрофы, если мы построим какое-то большое предприятие на мерзлоте, а она резко начнет протаивать из-за выборов газов! А ведь такое бывает нередко. Поэтому любые начинания в Сибири должны быть очень хорошо обдуманы и спланированы.

Владимир Викторович Кириллов:
— Часто сибиряки испытывают обидное ощущение ресурсного придатка. И, по-моему, это ощущение обосновано. Я занимаюсь вопросами организации рыбных хозяйств, консультирую людей по этой теме иногда. Люди приходят ко мне, чтобы узнать, как можно заняться рыбным хозяйством, как начать, что для этого нужно, кто может поддержать их устремление. И я вижу в них большое желание развивать эту сферу. Но часто они опускают руки, не начавши. Слишком много препятствий ставит государство к тем, кто пытается заняться этим родом деятельности. На мой взгляд, необходимо дать людям большую свободу для работы, для развития экономики Сибири. Если дать им свободу, они сами себя прокормят, ведь сейчас мы дотационные регионы, как это ни парадоксально. У нас огромные ресурсы, мы можем прекрасно себя обеспечивать, но для этого нужно работать. И задача чиновников, мне кажется, дать такую возможность людям. Может быть, облегчить налоговое бремя, помочь финансово, давать кредиты на развитие. Это будет полезно и населению, и Сибири, и всему государству.


«Могущество Российское прирастать будет Сибирью и Северным океаном». (Михаил Ломоносов, «Письмо о северном ходу в Ост-Индию Сибирским океаном»)



Елена Дмитриевна Лапшина:


— Я думаю, в будущем Сибирь будет заселяться со все нарастающей скоростью. Мировые ресурсы истощаются, а в Сибири еще остались нетронутые источники, которые нужно разрабатывать и использовать. Но это требует технологий, вложений, денег. Ведь раньше их не осваивали не потому, что о них не знали, а потому что начали с освоения более дешевых и менее трудоемких. И с геополитической точки зрения, Россия тоже заинтересована в заселении Сибири. Чем больше правительство будет способствовать перемещению людей в эти края, тем богаче будет наше государство. Я не вижу ничего нереального в том, чтобы сделать заселение Сибири массовым мероприятием, повесткой дня. Были же волны переселений: например, в начале реформы Столыпина, давшей результаты еще столетие назад. Мне кажется, что способствовать заселению Сибири нужно, предоставляя больше свободы людям, распределяя земли, выплачивая компенсации на обустройство на новом месте, освобождая от налогов. Для нас ведь важно не просто заселить Сибирь; а важно, чтобы сюда приезжали люди - талантливые, трудолюбивые. Нам нужны интеллектуалы, которые смогут создать новые технологии, новые способы освоения сибирских богатств.

Александр Васильевич Кононов:

— Наш проект «Транссибирский научный путь», в общем-то, и призван ответить на вопрос, что же будет с Сибирью дальше? Какой она будет через 30 лет? Через 50? Через 100? Я считаю, что в ближайшем будущем климат Сибири будет подвержен изменениям. Причем я хочу обратить внимание: не глобальному потеплению, а глобальному изменению климата. Где-то станет холоднее, где-то теплее, где-то будут происходить под воздействием климатических факторов и другие изменения. Но важно, что это процесс объективный, мы его сегодня наблюдаем и совершенно точно знаем, что глобальные изменения климата повлияют и на жизнь сибиряков. И наша задача, с одной стороны, смягчить негативные последствия этих процессов; а с другой, – воспользоваться позитивными последствиями. А они тоже есть, и на них нужно обращать внимание. Например, в последние годы в Сибири увеличился вегетационный период. Это не значит, что лето стало теплее, оно всегда было у нас жарким, до 40 градусов, но оно стало длиннее. Это зона роста для развития сельского хозяйства. Вы можете себе представить, что в Якутии стали вызревать арбузы, дыни? Это кажется невероятным, но лет через 30 может стать нормой.

Владимир Викторович Кириллов:

 — Я не согласен с теми, кто считает, что Сибирь кардинально изменится в ближайшем будущем. Основные месторождения уже освоены, добыча и транспортировка энергоресурсов останутся нашей основной деятельностью. Но я прогнозирую, что люди в Сибири лучше обустроят свою жизнь. Города будут развиваться, богатеть. Надеюсь, что возродится сибирская деревня. Сейчас, к сожалению, наши деревни пустуют, но я думаю, что это временная тенденция. Для того, чтобы эту ситуацию переломить, необходимо развивать транспортные сети, а в Сибири пока очень сложно обстоят дела с логистикой. Между тем у людей, которые будут жить в уже развитых больших сибирских городах, обязательно возникнет потребность в отдыхе. И скорее всего они потянутся на родную сибирскую природу - богатую и щедрую.

Сибирь – большая, протяженная и очень разная, поэтому говорить о ней можно бесконечно долго. Особенно, если ваши собеседники – коренные сибиряки. Но вывод всегда один: тот, кто родился в Сибири, обречен любить, несмотря ни на какие трудности и внешние условия.


С учеными беседовала Ани Газоян, магистрант 1 курса направления «Реклама и связи с общественностью» (ТГУ)